Не солнце сожгло мир (новелла)

[Anestezia]

Готова быть совенышем посередине. Анна-Мария главное не в ущерб себе, просто запостила, что мы твой труд не забываем.

[Lone_Wolf]

7 hours ago, Anestezia said:

Готова быть совенышем посередине

Тогда у меня вопрос: почему ты травкой с пацанами не поделилась?

Хотя, учитывая, что тот совёныш который я, моргает только одним глазом, то может всё таки поделилась))

[Anestezia]

Поделилась же. Ты просто забыл .

[1xBet]

Обложка отличная. Стиль Анны-Марии узнаваемый. Показалось, что это роман по Фоллу 1.5, либо сериал (не современный, а 2011 где-то).

Всё понравилось. Единственное, слово "девушка" синонимами бы разбавить. "Героиня", "путница" к примеру. 

[Anna-Maria]

Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который 

Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою… 

 

Тьфу ты, провались совсем!

 

Про юную деву скажи,

Что пятые сутки по Пустоши бродит.

 

Муза, хватит дуться, возвращайся уже. Читатели ждут текст. А не вот это вот всё.

 

В 11.07.2026 в 17:54, 1xBet сказал:

Единственное, слово "девушка" синонимами бы разбавить. "Героиня", "путница" к примеру. 

 

Я крутила эту мысль в голове так и эдак. Героиня - слишком пафосно и с претензией. Путница - чуть лучше, но тоже не вполне.

Если вы думаете, что я этого всего не вижу сама, то знайте -- вижу.

Утешает лишь одно, мои любимые Стругацкие запросто могли в каждой строчке упоминать имя Рэдрик, и никого это не напрягало: 

https://strugacki.ru/book_2/91.html 

 

Я не столь радикальна, иногда заменяю имя Анна на слово "девушка". Хотя это и плохо, сама понимаю.

Описывать любого человека его гендерной ролью -- беда для автора.  Сознаю свою вину, меру, степень, глубину.

 

*** Пока всё плохо с новой главой. Чувствую себя умственно отсталой ученицей из коррекционного класса начальной школы.

[Anestezia]

1 час назад, Anna-Maria сказал:

Описывать любого человека его гендерной ролью -- беда для автора.

Да вполне нормально называть вещи своими именами, а тем более для автора.   Но если так категорично, то может ещё буквально парочку подходящих наименований придумать, но больше явно не стоит мне думается.

[Anna-Maria]

3 часа назад, Anestezia сказал:

Да вполне нормально называть вещи своими именами, а тем более для автора.   Но если так категорично, то может ещё буквально парочку подходящих наименований придумать, но больше явно не стоит мне думается.

 

Ничего толкового в голову не приходит.

 

Вот по-английски: Vault Dweller. По-русски перевели как Выходец из Убежища.

Ну окей.

 

А для девушки как будет? Выходца? Выходесса? Выходка? Убежищница?

Караул просто.

 

Нечеловеческий интеллект советует идти по стопам братьев Стругацких:

• В твоём случае я бы вообще отказался от поиска замены слову «девушка». Русская проза устроена иначе: она спокойно терпит повтор имени, особенно если повествование ведётся от лица одного персонажа или постоянно следует за ним.

[Lone_Wolf]

35 minutes ago, Anna-Maria said:

Вот по-английски: Vault Dweller. По-русски перевели как Выходец из Убежища.

Ну окей.

 

А для девушки как будет? Выходца? Выходесса? Выходка? Убежищница?

Караул просто.

Да, в русском языке немного создаётся художественная белибирда и морока, если у тебя вначале "путешественница", "скиталица" или "девушка", а потом бац и "выходец из убежища".

В отличии от тех же испанских/португальских языков, где гендерная принадлежность может не прям всегда, но очень часто учитывается либо окончаниями "o" и "a", либо артиклями "el" и "la" (например, мужчина-выходец из убежища будет что-то типа El habitante de la bóveda, а женщина - La habitante de la bóveda), и в отличии от во многом гендеро-нейтрального английского, где если очень надо подчеркнуть феминную принадлежность, в конце добавляют "woman", "girl", "chick", etc (например, ганслингерша будет gunslinger girl), в руссом языке часть слов, названий и выражений подразумевают гендерную принадлежность, а часть абсолютно нет.

 

И тот же "выходец из убежища" даже на разговорном русском (со всеми -ша или -ха, типа "врачиха") уже никак нормально не скажешь, если "выходец" не заменять на причастие "вышедшая" (что уже немного может менять суть, потому что это может звучать как "недавно вышла").

Мой совет тут наверное такой: если писать "Выходец из Убежища" относительно женского героя, то немного подальше от тех предложений, в которых есть слова, прямо учитывающие её гендерную принадлежность.

 

1 hour ago, Anna-Maria said:

Нечеловеческий интеллект советует идти по стопам братьев Стругацких:

• В твоём случае я бы вообще отказался от поиска замены слову «девушка». Русская проза устроена иначе: она спокойно терпит повтор имени, особенно если повествование ведётся от лица одного персонажа или постоянно следует за ним.

Ну, для разнообразия всё равно немного лучше, если найдёшь и будешь иногда применять несколько аналогов для "девушка" и "Анна". Однако, я вот не могу сказать, что когда читал, мне лично кинулось в глаза это отсутсвие аналогов.

[Legend]

1 час назад, Anna-Maria сказал:

А для девушки как будет? Выходца? Выходесса? Выходка? Убежищница?

Караул просто.

Так и будет. Нет женской формы.

Вышедшая как вариант, но звучит не очень.

[Anestezia]

1 час назад, Legend сказал:

Вышедшая как вариант, но звучит не очень.

Можно ещё "вылезшая".

[Anna-Maria]

21 минуту назад, Anestezia сказал:

Можно ещё "вылезшая".

 

Это вы потому такое пишите, что роды у женщин ни разу не принимали. А мне довелось.

Поэтому у меня жёсткий ассоциативный ряд с этим словом.

 

Пойду по пути братьев наших Стругацких.

Перечитайте "Пикник на обочине", там реально Рэдрик, Редрик и Рэдрик. В каждом предложении. И нормально читается.

[Anestezia]

В 17.07.2026 в 23:36, Anna-Maria сказал:

Это вы потому такое пишите, что роды у женщин ни разу не принимали. А мне довелось.

Поэтому у меня жёсткий ассоциативный ряд с этим словом.

Ну да, это чересчур специфично, у меня бы так не сработало., хотя я тоже мама аж два раза. Бегают тут мямкают, в том числе и муж.

Изменено 19 июля пользователем Anestezia

[Anna-Maria]

Глава 30

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

30.

 

Знакомый коридор вёл к двери медблока. Проход перекрывали два бойца в силовой броне с пулемётами. Дальше, у самой двери — двое в чёрных мантиях с золотыми нашивками Братства Стали. Анна отметила, как поспешно расступились в сторону пулемётчики при приближении Грейс, как отпрянули люди в чёрном. «Как же они её боятся», — подумала Анна, переступая порог.

 

Медблок остался прежним, только аппаратуры прибавилось. В центре на хирургическом столе лежал мужчина, едва прикрытый простыней. Его тело покрывали бинты и стерильные повязки, уже побуревшие от просочившейся крови. Слева от стола стояла машина для дыхания — чёрные гофрированные меха в стеклянном цилиндре равномерно двигались вверх и вниз, перегоняя воздух по двум шлангам к трубке, воткнутой в горло пациента. Справа гудел другой аппарат, соединённый с телом мужчины тонкими прозрачными трубками, по которым перекачивалась кровь. Автодок колдовал над верхней частью груди раненого, накладывал швы и прижигал кровоточащие края разреза электрическим разрядом.

 

Многочисленные экраны разных размеров пестрели цифрами и графиками, что-то ритмично пиликало в такт пульсу. Две стойки с капельницами затерялись среди нагромождения медицинской техники.

 

Анна догадалась, что перед ней отец Грейс, паладин Ли Джонсон. Сейчас он меньше всего был похож на стального гиганта, напугавшего её несколько дней назад.

 

Мужчина повернул голову в сторону двери и слепо посмотрел мимо Анны и Грейс. Лицо его — совершенно незнакомое. Седая трёхдневная щетина на щеках и такой же седой армейский ёжик на голове. Рот — тонкая прямая линия. Черты лица резкие, будто из камня.

 

Грейс подошла к автодоку и что-то переключила. Затем убрала дыхательные трубки.

— У тебя две минуты. — Грейс обернулась к сестре, а затем склонилась к мужчине. — Папа, она здесь.

— Не вижу, — просипел раненый, шаря взглядом по комнате. — Плохо видно. Подойди ближе.

 

Анна неуверенно сделала пару шагов вперёд. Она чувствовала себя в этой комнате лишней и не понимала, зачем сестра привела её сюда.

 

— Анна? — прохрипел мужчина.

— Да, сэр.

— Ты должна… Они знают. Нашли архивы… «Ковчег поколений».

— Не понимаю, — почти прошептала Анна, ощущая, как озноб пошёл по спине.

— Они знают, — упрямо повторил раненый.

— Грейси, о чём речь? Что за «Ковчег»?

— Я знаю меньше твоего, — откликнулась сестра. — Он хотел говорить именно с тобой.

— Эйси! — Ли Джонсон закашлялся. — Она слышит меня?

— Да, папа, — подтвердила Грейс, — слышит.

 

— Я ничего не знал. — Раненый опять повернул лицо к Анне, но смотрел мимо. — Мы шли… на сигнал маячка. Она уже умерла… Моя Анна. А рядом… девочка. Рыжая. Дитя. Я… я не смог. Забрал. Растил как дочь. Эйси. Не знал. Никто не знал… Никто… Много людей погибло. Всё зря.

 

Она вслушивалась в сбивчивую речь паладина, пытаясь нащупать смысл.

— Почему… твоё имя… Анна? — Ли Джонсон вдруг приподнялся на локте, приборы за его спиной начали истошно пищать и моргать красными лампочками.

 

— Я не знаю.

— Ты должна… должна узнать.

— Папа, тебе нельзя вставать! — Грейс кинулась к раненому.

— Эйси! Они придут. Они знают.

— Мы будем готовы, папа.

— Не могу больше… Не мучай. — Он откинулся на спину. — Отпусти.

— Да, папа.

— Что за Ковчег? — спросила Анна, но отвечать было уже некому.

 

Грейс сделала знак руками, безмолвно приказывая: «Уходи!»

Анна подняла брови.

— Уйди! — прошипела сестра. — Подожди в коридоре.

 

Приборы пищали не переставая, один из них пиликал особенно громко. По всем экранам скакали цифры и графики, угрожающе красные.

Анна перехватила взгляд Грейс и поняла, что будет дальше. Руки похолодели, и что-то ледяное, не имеющее названия, начало затапливать Анну изнутри. Головой она осознавала, что Грейс видит состояние отца и точно знает, что нужно делать, но что-то внутри отказалось принимать реальность. Протест против того, что она не справилась? Нет, не то. У неё не было слова, чтобы обозначить это новое для себя чувство. Дыхание участилось, тело требовало действия, борьбы, а не смирения. Анна попятилась, спиной нашла дверь и выскочила в коридор.

 

Писцы в чёрных мантиях теперь стояли далеко, но не сводили с неё глаз. Сквозь дверь доносились тревожные трели аппаратуры. Вдруг всё стихло. Ни звука. Анна слышала лишь собственное частое шумное дыхание. Сердце колотилось, все мышцы были напряжены. Ощущение надвигающейся опасности не отпускало. Анна сделала несколько шагов и прислонилась к противоположной стене. Заставила себя дышать медленнее, восстанавливая контроль над своим телом.

 

Время тянулось. Ничего не происходило.

 

Затем в дверях появилась Грейс. За её спиной, за мгновение до того, как дверь закрылась, Анна увидела тело, теперь полностью накрытое простыней, и отключённые приборы с погасшими экранами.

— Паладин Джон Ли Джонсон умер, — громко сказала Грейс.

 

Говорила она сухим и твёрдым голосом. Люди в чёрном ринулись в медотсек.

Воины в стальной броне вскинули руки к шлемам, отдавая честь погибшему.

 

Грейс подошла к сестре, взяла её за руку.

— Идём. Тут всё закончат без нас.

 

Изменено 2 сентября пользователем Anna-Maria

[Lone_Wolf]

Хм, значит и отец не совсем знает, кто именно Анна, сестра-близняшка или клон Грейс? Или он не знает только того, почему её зовут Анна, как его жену?

[Anna-Maria]

В 21.07.2026 в 01:29, Lone_Wolf сказал:

Хм, значит и отец не совсем знает, кто именно Анна, сестра-близняшка или клон Грейс? Или он не знает только того, почему её зовут Анна, как его жену?

 

Интрига. 

 

Надеюсь, мне хватит таланта всё это аккуратно распаковать и показать. Но никаких гарантий дать не могу.

Сама в шоке от того, насколько причудливую конструкцию я накрутила.

 

Не на все вопросы будут получены ответы.

Оставлю некоторые тайны для домысливания читателями.

Вот такая я коварная. 

 

В 11.07.2026 в 17:54, 1xBet сказал:

Обложка отличная. Стиль Анны-Марии узнаваемый. Показалось, что это роман по Фоллу 1.5, либо сериал (не современный, а 2011 где-то).

Всё понравилось. Единственное, слово "девушка" синонимами бы разбавить. "Героиня", "путница" к примеру. 

 

С помощью бензопилы и садового секатора выкорчёвываю из текста всех "девушек". 

Вы абсолютно правы, слово совершенно неуместное. 

Благодарю за подсказку еще раз.

 

*** Первые 14 глав переписаны. Слова "девушка" вы в них теперь не найдёте. Стало лучше.

**** Все главы переписаны полностью. 

Изменено 23 июля пользователем Anna-Maria

[Anestezia]

В 21.07.2026 в 12:03, Anna-Maria сказал:

Интрига. 

Не то слово!

[QweSteR]

@Anna-Maria выведи в первый пост оглавление\содержание всех глав (со ссылками).

[Anna-Maria]

Глава 31

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

31.

 

Пока сёстры шли по коридору, не было сказано ни единого слова.

В своей комнате Грейс сразу же подошла к компьютерному терминалу, жестом указав Анне сесть рядом.

— Это Ли Джонсон, — чётко сказала она. — Доложите обстановку.

 

Динамик работал на всю громкость — Анна слышала всё.

— Здесь Браун. Заняли оборону, потерь не имеем. В контакт с врагом не вступали.

— Общие потери за последние двое суток.

— Безвозвратные: девять.

— Паладин Джон Ли Джонсон только что умер, — сухо произнесла Грейс в микрофон.

— Поправка. Безвозвратные потери: десять человек. Две дюжины раненых, из них четверо нуждаются в неотложной помощи автодока.

— Медблок свободен, переводите тяжелораненых туда. Что по разведке?

— Новых данных нет, мэм.

— Удвоить караулы. Докладывать мне о любых изменениях.

— Так точно, мэм!

— Отбой.

 

Анна поднялась и протянула руки, чтобы обнять сестру. Но Грейс отступила и отвернулась.

— Не надо, — прошипела она. — Не сейчас.

 

Анна отпрянула.

— Мне так жаль, Грейси…

— Стоп! — выдавила из себя Грейс.

 

Наступила тягостная пауза. Слышен был лишь тихий гул вентиляции да иногда — далёкий шум воды в трубах санузла. Безмолвие стало настолько плотным, что Анна ощутила всем телом: ещё немного — и она захлебнётся этим молчанием.

 

Грейс снова склонилась к терминалу и набрала несколько команд. На экране появился текст. Много текста.

— Читай, — совершенно мёртвым голосом произнесла сестра и отошла в другой угол комнаты.

 

Анна шагнула к монитору. Это был рапорт о спасательной операции. Отряд паладина Джона Ли Джонсона по сигналу маячка обнаружил останки паладина Анны Ли Джонсон. Её группа нашла довоенное Убежище 26, занятое боевыми роботами, и в стычке погибла полностью. Отступая, Анна Ли Джонсон взорвала проход к Убежищу. Она умерла от ран в миле от входа, не дождавшись помощи. Её силовую броню списали в утилизацию как неремонтопригодную. Тела остальных бойцов, их оружие и броню извлечь не удалось — взрывом их погребло под завалом. В конце рапорта были указаны координаты Убежища 26.

 

Анна немедленно вбила эти числа в свой Пип-бой. Потом ещё раз, проверяя каждую цифру.

Координаты были неверны и указывали на горный хребет к северо-западу от её родного Убежища.

Ошибка — почти в десять миль.

 

Дальше на экране шла справка из третьего техотдела с полным описанием повреждений силовой брони (инвентарный номер БС-142-Т51), переданной на утилизацию. «Сквозное одиночное пробитие грудной бронепанели в районе проекции верхней доли левого лёгкого с деформацией краёв входного отверстия. Отверстие неправильной формы 20 на 23 мм с оплавленными краями тёмно-коричневого цвета — прожог плазмой». «Сквозной термический прожог защитного кожуха корпуса реактора. Тепловой взрыв расширительного бака с разрушением спинного блока». И ещё несколько подобных повреждений.

 

Чем дальше Анна читала эту справку, тем меньше понимала. В Убежище 26 не было плазменного оружия. Откуда все эти ужасающие прожоги? Почему координаты Убежища указаны неверно? Что, чёрт побери, там произошло?

 

Второй рапорт Ли Джонсона был о разграбленном рейдерами караване: среди трупов найдена живая рыжеволосая девочка примерно двух лет, без внешних признаков мутаций. Ребёнок передан в первый отдел для выявления скрытых мутаций под личную ответственность Джона Ли Джонсона.

— Почему двух? — Анна повернулась к сестре. — Тебе сколько лет, Грейси?

— Девятнадцать.

— Тебе не может быть девятнадцать.

— Почему? — Грейс, как показалось Анне, удивилась.

— Потому что мне — двадцать.

— Какая свя… — начала Грейс и замолчала.

 

Не дождавшись продолжения, Анна вернулась к чтению документов на экране.

Третий рапорт Ли Джонсона сообщал о том, что его отряд наткнулся на логово Когтей Смерти и вступил в бой. Погибли все, кроме командира. Список погибших. Оборудование, оружие и броня сданы на склад по описи. Резолюция: Джон Ли Джонсон отстранён от службы до окончания расследования инцидента.

 

Эти документы не объединяло ничего, кроме даты.

 

— Странно, — сказала Анна. — Это было в секретном архиве твоего отца?

— Именно, — откликнулась сестра. — И в его отчётах нет ни слова правды.

— Это я уже догадалась.

— Он подделал свои рапорты. А позже, когда стал Главой Совета, — засекретил.

— Но зачем?

— Это ты мне скажи, зачем.

— Я-то откуда могу знать? — удивилась Анна.

— Ты говорила, что в твоём Убежище только огнестрельное оружие.

— Так и есть, — подтвердила Анна.

— Я уже не знаю, кому верить. — Грейс стояла в углу комнаты, скрестив руки на груди.

 

Сестра не смотрела на Анну. Молчание затопило комнату.

 

Вдруг Грейс уставилась на Анну и почти прокричала:

— Ради чего я отключила его от морфина? Ты вообразить не можешь, какую боль он испытал за эти две минуты. Чем так важен разговор с тобой?

— Я не знаю, Грейси, — выдавила Анна. У неё перехватило горло, она ощущала боль сестры как свою.

— Что за «Ковчег Поколений»? Он не говорил мне, но сказал тебе.

— Впервые слышу.

— Папа… отец за всю жизнь не произнёс ни одного слова зря. Знал, когда, кому и что сказать. Он был уверен, что ты мгновенно поймёшь.

— Но я не поняла! — Анна повысила голос. Она не могла взять в толк, почему сестра сомневается в её словах.

 

Грейс перестала сверлить сестру взглядом и говорила уже без прежнего напора.

— У меня десять трупов. И две дюжины раненых. Ради чего всё, Анита?

— Я не знаю.

— Отец сказал мне два слова: «Хорёк в курятнике». Догадываешься, о чём это?

— Вроде до Войны было такое животное. А курятник — помещение для кур.

— Это древняя идиома.

— И что значит?

— А всё просто, Анита. Хорёк забирается в курятник и душит всех кур. Всех до единой. Не чтобы сожрать — а потому что такая его натура.

— Но при чём здесь это?

— Ладно, забудь. — Грейс махнула рукой и опустила голову.

— Кажется, я знаю, где искать правду, Грейси. — Анна сделала шаг к сестре.

— Делай, что хочешь. Мне всё равно, — ответила та устало.

— Это и тебя касается. — Анна приблизилась ещё на шаг.

 

Грейс пошла на сестру, глядя в глаза и вытянув вперёд указательный палец:

— Меня касается только этот бункер. И люди, которые мне доверили жизнь. Я уже потеряла десятерых. И это мы ещё в бой с врагом не вступали.

 

Она упёрлась пальцем в грудь Анны.

— Знаешь что, сестрёнка? Тебе лучше уйти. Прямо сейчас. Когда начнут искать виноватых, то первой в списке будешь ты.

— Я ничего не сделала!

— Им всё равно. Ты чужая. А чужих тут не любят. Никто не станет разбираться. Моей власти может не хватить, чтобы тебя защитить.

— Я уйду, Грейси.

— Прямо сейчас.

— Прямо сейчас, — повторила Анна.

— Извини. Проводить не смогу. Много дел. — Грейс отвернулась.

 

Анна молча вышла из комнаты.

 

Изменено 2 сентября пользователем Anna-Maria

[Anna-Maria]

В 23.07.2026 в 19:46, QweSteR сказал:

@Anna-Maria выведи в первый пост оглавление\содержание всех глав (со ссылками).

 

Сделано.

 

Когда допишу до финальной точки, выложу в первый пост одним куском

+ сделаю электронную книгу (.fb2), чтоб можно было скачать и читать на планшете/телефоне.

 

Да и десктопе/ноутбуке можно будет читать -- есть специальные проги для чтения электронных книг. Бесплатно.

[Anestezia]

1 час назад, Anna-Maria сказал:

Когда допишу

Мне кажется тогда и надо публиковать в общую тему по главам, чтобы музу не отвлекать.

Квестер неправ.

[Anna-Maria]

 

Я вот смотрю на нашу Анну и думаю, далеко ли она уйдёт по Пустоши в одном термо-комбезе без припасов, воды, оружия и прочего необходимого?

Судя по выражению лица нашей сеньориты Аниты, она думает о том же.

 

*** Уважаемые читательницы и читатели.

Дамы и господа.

Леди и джентльмены.

 

Помните, что автору -- мне. то есть -- как воздух нужна обратная связь.

И критика моего текста.

 

Только благодаря вашей критике текст сейчас близок к идеалу, как мне кажется.

И еще: понятно ли вам, что происходит? Видны ли вам психологические дуэли в диалогах, эти невидимые битвы?

Мне, как автору, трудно судить -- в моей голове картинка "как я задумала", но читателям и читательницам может быть совсем не очевидно.

 

Даже так:

не обязательно, чтобы вы понимали каждую задумку автора, я зачастую сама свои не понимаю, но должен быть эмоциональный отклик и "узнавание ситуации". Или что-то типа того.

 

Читатели, как я мыслю, должны пройти свою половину пути, проделать свою часть работы для того, чтоб эта история стала живой и настоящей.

 

Короче, ругайте меня, если видите слабые места в сюжете или логике персонажей.

 

Я вам уже сейчас безмерно благодарна за помощь.

Это наша с вами совместная история. Вы -- мои соавторы.

[Anestezia]

3 минуты назад, Anna-Maria сказал:

И еще: понятно ли вам, что происходит? Видны ли вам психологические дуэли в диалогах, эти невидимые битвы?

Я их сверх меры вижу!!!!!

Спасибо тебе ещё раз!

[Anna-Maria]

Глава 32

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Спойлер

32.

 

Коридор по-прежнему пустовал. Анна спохватилась, что выскочила, не взяв воду, оружие, припасы и броню. Далеко она уйдёт в одном комбинезоне? Без воды ей не дойти до цели. И без всего остального — тоже. Придётся вернуться к сестре.

 

Она подошла к комнате Грейс и замерла у двери. Затем глубоко вдохнула и приложила ладонь к контрольной панели. Серводвигатели с тихим жужжанием втянули стальное полотно в стену. Анна сделала шаг на порог.

 

Грейс сидела к ней боком и говорила по радио. Громкая связь была отключена.

Анна слышала только голос сестры — холодный, ровный, без эмоций.

 

— …Не говори мне «со всем уважением», Браун. Мне нужен результат. …Отправь ещё отряд. …Где взять людей — твоя забота. …Это приказ.

 

В этот момент Грейс заметила сестру, замершую в дверях.

— Ко мне пришли. Отбой.

 

Анна чувствовала себя здесь лишней. Но отступать было поздно.

— Я за рюкзаком. Нужно взять воду и остальное.

— Забирай, — устало выдохнула Грейс. Похоже, она не спала уже давно.

— Я возьму пистолет и броню? — осторожно спросила Анна.

— Бери что хочешь и уходи. Только быстрее. Скоро здесь будет жарко.

— Я хорошо стреляю. — Анна шагнула в комнату. — Могу помочь.

 

Грейс поднялась и посмотрела на неё долгим взглядом. Анне показалось, что в серых глазах Главы Совета что-то дрогнуло.

— Это не твоя война, — жёстко отрезала Грейс.

 

Все слова были сказаны.

Анна подошла к кровати и подняла с пола свой рюкзак.

— Я в командный центр, — Грейс обернулась на пороге. — Будешь уходить, просто захлопни дверь.

 

И Анна осталась в комнате одна.

Если она не может помочь сестре здесь, то хотя бы найдёт ответы для них двоих там, где всё началось.

 

Она принялась наполнять фляги водой. Затем занялась экипировкой. Без помощи сестры облачение в боевую броню давалось труднее, но Анна справилась. Подтянула боковые стяжки и ремни, проверила, не болтаются ли наплечники. Подняла руки вверх, развела в стороны, присела на корточки, проверяя, что ничего не мешает движениям. Сунула пистолет в кобуру и закинула собранный рюкзак за спину. Оглядела комнату.

 

На столе у терминала лежала книга. Анна машинально взяла её в руки, разглядывая обложку. «Никколо Макиавелли. Государь». Она раскрыла томик на форзаце. Наискосок через весь разворот размашисто и крупно синими чернилами было начертано: «Моей любимой дочурке Эйси в день рождения». Анна аккуратно положила книгу на место. Саднящее чувство тревоги в груди, оставшееся после разговора с сестрой, усиливалось с каждой минутой. И Анна не могла понять, что именно её тревожит. Должно быть, всё сразу.

 

— ¡Esta vez no se van a salir con la suya! — прошептала Анна самой себе и вышла в коридор.

 

---

---

---

• Спойлер

  • «¡Esta vez no se van a salir con la suya!» можно перевести как  «На этот раз им это не сойдёт с рук!» 
  •  
  • Это один из самых кочующих диалоговых штампов в мексиканских боевиках 1970-х годов. Герой произносит её почти всегда в одном и том же моменте: он уже принял решение, заряжает пистолет или берёт винтовку, прощается с женой или матерью и выходит из дома/ранчо. Камера делает крупный план на его лицо, потом герой распахивает дверь и уходит в закат. 

   

 

Изменено 2 сентября пользователем Anna-Maria

[Lone_Wolf]

16 hours ago, Anna-Maria said:

Короче, ругайте меня, если видите слабые места в сюжете или логике персонажей.

Всё окей, интересно, нету пока особо за что ругать. Ну разве что вот эта последняя глава уж слишком короткая.

 

Не, так то подобные короткие главы вполне имеют место быть, но ИМО они должны в таком случае быть, как бы тут сказать... impactful. Двигать нарратив, ну или завозить какие-нибудь небольшие "вау!" моментики. Но в этой последней главе практически всё что произошло, это:

1. Небольшое продолжение динамики отношений Анны и охладевшей к ней Грейс (что уже было довольно выразительно показано в прошлой главе).

2. Анна надела боевую броню.

Короче, этого маловато))

[Anna-Maria]

19 часов назад, Lone_Wolf сказал:

Двигать нарратив, ну или завозить какие-нибудь небольшие "вау!" моментики. Но в этой последней главе практически всё что произошло, это:

1. Небольшое продолжение динамики отношений Анны и охладевшей к ней Грейс (что уже было довольно выразительно показано в прошлой главе).

2. Анна надела боевую броню.

Короче, этого маловато))

 

Это как читать.

 

Спойлер

Всё происходящее с самой первой главы читатель видит только глазами Анны. Видит то, что успела заметить она, и слышит то, что расслышала она.

Мы не знаем, о чем думают другие люди, пока они сами не скажут об этом вслух. И не факт. что это будет правдой. Тут врут через одного.

Мы не знаем. что делают другие люди в моменты, когда Анна их не видит.

 

Анна наша 20 лет провела в подземном Убежище, общаясь только с роботами, компьютерами и младшими сёстрами, которые знают о мире еще меньше.

По сути, Анна в Большом мире -- как новорожденный младенец. Ноль опыта реальности.

Поэтому многое она просто не оценивает, воспринимает как "так и должно быть". Даже в своей голове никаких вопросов не задаёт.

И поначалу всем верит на слово.

 

Но!

Читатель, в силу своего жизненного опыта, замечает странности и нестыковки.

Ровно настолько замечает -- сколько у него/неё опыта.

Если опыта мало, то наш читатель ничем от наивной Анны не отличается и всё принимает на веру.

Если опыт есть, то ловит сразу рассинхрон.

 

То и другое -- нормально. Повесть задумана для читателей/читательниц с любым уровнем жизненного опыта.

Просто восприятие в моменте будет чуть различаться.

 

Приведу вот прям живой пример из последних двух глав.

 

Грейс, натасканная с детства по военным уставам и инструкциям, с какого-то перепугу в присутствии штатского лица (Анны) принимает оперативный военный доклад по ГРОМКОЙ связи. Это нарушение всех процедур. Всех!

 

Но Анна понятия не имеет об уставах и военных инструкциях. Нашей наивной Анне кажется, что её сестра просто решила поговорить со своими подчинёнными по громкой. Анна не видит проблемы в этом.

 

Искушенный читатель в шоке. Не понимает -- что это сейчас происходит?

 

Далее:

Грейс включает связь и представляется полным именем. Такого в боевых условиях не бывает НИКОГДА.

В армиях разных стран всё по-разному.

Чаще называют свой позывной или, как в американской армии, говорят "Актуал".

Или вообще никак не представляются -- подчинённые узнают начальство по голосу. 

 

А тут: 

— Здесь Грейс Ли Джонсон, — чётко и сухо сказала она. — Доложите обстановку.

 

Браун, на том конце радиосвязи, тоже, я уверена, чуть умом не тронулся.

Потому что ТАК не говорят. И Грейс раньше с ним ТАК не говорила.

То есть, вояка с первой секунды считывает сигнал, что происходит что-то необычное и подхватывает эту игру:

— Старший паладин Браун. Заняли оборону, потерь не имеем. В контакт с врагом не вступали.

 

Подчинённые в таких радиообменах тоже не представляются. Командир точно знает, с кем говорит.

Вы же, когда звоните по телефону, скажем, маме или жене, не говорите первой фразой: "Это я, Семёнов Михаил Фёдорович"

И странно было бы, если бы ваша мама или жена вам ответила по телефону: "Семёнова Мария Владимировна слушает"

Это было бы крайне подозрительно.

 

Анна не ловит это. Для неё это звучит "как так и должно быть". Она ни разу не слышала военные доклады.

Понятия не имеет, как в реальности.

 

Браун еще не понял, что происходит, поэтому отвечает крайне неинформативно.

Тем более, с Грейс он говорил полчаса назад, час назад и каждый час в последние двое суток,

Глава Совета прекрасно знает, что происходит. Владеет всей информацией. 

 

И тут Грейс задаёт  максимально странный вопрос:

— Общие потери за последние двое суток.

 

Тут уж у Брауна ум за разум начал заходить.

Потому что Грейс прекрасно знает.

Эта информация в любой армии мира секретна. Кому положено -- те знают. кому не положено -- нет, не знают.

Грейс знает, и Браун знает, что она знает.

Он отвечает осторожно, прощупывая почву:

— Безвозвратные: девять.

Подразумевая "Ты сума сошла? Или тебя держат под дулом пистолета?"

 

Грейс делает главный ход:

— Паладин Джон Ли Джонсон только что умер.

 

И Браун догадывается, что этот их разговор слушает кто-то еще.

Браун и так знает, что  Джон Ли Джонсон только что умер, ему уже доложили. Его бойцы стояли у медблока и всё видели и слышали.

 

Браун понимает на все 100%, что их разговор слушают. И вероятно, слушает именно сестра Анна, других посторонних штатских в бункере нет.

Браун начинает грубо выкручивать руки своему непосредственному начальству -- Грейс.

Пользуясь случаем.

 

У Брауна прямо сейчас на руках 24 раненых бойца, из них 4 в тяжелом состоянии, им нужна операция у автодока и реанимация.

Но Грейс заняла медблок для одного человека -- своего отца.

Который, по мнению Брауна и любого военного медика, не жилец.

 

В армии существует сортировка раненых.

В военной медицине США (как и в других армиях НАТО) правила медицинской сортировки строится на прагматическом принципе:

«наибольшая польза для наибольшего числа раненых»  Тhe greatest good for the greatest number.

 

В условиях массовых потерь (Mass Casualty / MASCAL) и дефицита времени и ресурсов тяжелораненые с травмами, несовместимыми с жизнью, или требующие колоссальных затрат времени и медикаментов без гарантии выживания, перемещаются в конец очереди на эвакуацию и хирургическое лечение. Обычно, они умирают не дождавшись эвакуации и помощи. Так и задумано.

 

Отец Грейс ни при каких обстоятельствах не мог быть подключен к автодоку, когда есть еще 4 тяжелораненых и 20 раненых полегче.

Армия не реанимирует трупы.

 

Но Грейс своей властью заняла медблок.

Причем, раненые появились как минимум сутки назад, а не только что.

 

Браун в ярости из-за поступка Грейс. Но спорить со свои командиром не имеет права.

 

Поэтому именно сейчас он видит удобный случай ткнуть её носом в её произвол и ошибку, не опасаясь ответки:

— Поправка. Безвозвратные потери: десять человек. Две дюжины раненых, из них четверо нуждаются в неотложной помощи автодока.

 

Всё это говорится ровным голосом, без интонаций. Ровный, чёткий военный доклад.

 

Грейс знала о раненых? Конечно знала. Плевать она на них хотела. Ей важнее было вытащить все тайны из умирающего отца.

Грейс слышит упрёк. И понимает. И крыть ей нечем. Поэтому отвечает:

— Медблок свободен, переводите тяжелораненых туда. Что по разведке?

 

Ловко переводя разговор на разведку. Хотя все доклады по разведки тоже имеет в реальном времени.  

 

— Новых данных нет, мэм. Враг не обнаружен. <=== Это Браун отрывается уже по полной программе, радуется победе. Впервые звучит "мэм" 

— Удвоить караулы. Докладывать мне о любых изменениях. <== Грейс показывает, кто здесь главный

— Так точно, мэм! <== Браун демонстрирует лояльность

— Отбой.

 

Анна ничего не поняла. Не поняла, что это был спектакль для одного слушателя. Для неё.

И не поняла, что её сестру только что макнули лицом в унитаз.

 

В следующей главе мы слышим, как Грейс говорит с Брауном, когда Анна её не слышит. Разительная перемена.

— … Не говори мне «со всем уважением», Браун. Мне нужен результат.  …Отправь ещё один отряд. Сейчас. …Где взять людей — твоя забота. …Это приказ.

 

Но Анна и это не отдупляет. Не анализирует. И даже не замечает разницы.

 

Я не могу знать, как этот текст видят читатели.

Даже если вы видите всё как Анна -- доверчиво и незамутнённо -- это нормально. Это допустимый вариант. Не хуже и не лучше прочих.

 

Читатель вкладывает в этот текст ровно половину смысла.

Я даю лишь реперные точки, а маршрут между ними прокладывает читатель. Или читательница.

 

И главное здесь, как мне видится, не знание армейских уставов и инструкций, а эмоциональный отклик внутри вас.

Вы можете ничего не знать про армию, но внутри почувствуете, что что-то здесь нечисто.

 

Грейс не охладела к Анне.

Грейс сейчас сестру спасает от ареста и расстрела.

И Анна это понимает. 

 

Сёстры не поссорились. Мне странно это объяснять.

До сих пор они считают друг друга самыми близкими людьми и доверяют друг другу.

 

** Караул просто: короткий диалог из 11 строк я объясняю уже две страницы. Если я начну так все 32 главы объяснять, то многие из нас не доживут до финальных строк -- ведь жизнь человеческая коротка.   

 

*** У Эрнеста Хемингуэя есть роман "Острова в океане". Я впервые прочла его в 14 лет и ничего не поняла.

С тех пор я перечитываю его полностью каждые 10 лет -- и каждый раз это разительно другая книга.

Сами буквы те же -- я другая.

Многие вещи я поняла только тогда, когда они произошли в моей жизни и со мной лично.

Допускаю, что до сих пор половины смыслов в текстах  Хемингуэя  даже не замечаю.

Как наша Анна из Убежища 26.

  

 

Изменено 26 июля пользователем Anna-Maria